Из детства, до востребования

Мы не в силах удержать своё детство, но мы можем оставить при себе волшебство, которым оно было пронизано. И если однажды придёт уверенность, что всё в прошлом безвозвратно, детство пришлёт самую неожиданную весточку.

Из детства, до востребования детство, новый год, сказка

Источник: niceimage.ru

"Когда в дом приходит год молодой, а старый уходит вдаль..." – звучал из невидимых колонок торгового центра ритмичный кавер. Саша спускалась по эскалатору из пропахшего попкорном мультиплекса в гигантский пролет. Вверх и назад, в темную высь, медленно проплывали над ней огромные подсвеченные шары и проволочные звезды. О новогоднем убранстве позаботились уже месяц назад, чтобы заранее перещелкнуть внутренний тумблер людей в режим праздничного потребления. "...Если снежинка не растает, в твоей ладони не растает..." Саша прикинулa оставшееся расстояние до того места, где ей предстояло сделать шаг вперед с ребристой ступеньки, и закрылa глаза, утомленные мельтешением кадров фильма. Увиделa рыжую девочку, которая пела эту песню в ее детстве. Попыталась сопоставить картинку в голове с голосом из колонок, но безуспешно. Пора было уже открыть глаза и шагнуть, чтобы не упасть. Здесь, на втором этаже, приходилось внимательнее лавировать между сновавшими туда-сюда людьми. Саша поспешилa обойти стеклянные трапы эскалаторов, чтобы встать на последний и спуститься на нижний уровень. Искрящаяся атмосфера вокруг частично возымела действие. Она не загнала Сашу в магазин игрушек, но вытащила наружу новогоднее настроение в том виде, в котором оно застыло для нее в последние годы. Саша подумала, что не помнит, когда ее осязаемое новогоднее чудо уступило место рутинной обязанности соблюдать традицию. Просмотренный только что фильм не оставил после себя никакого следа, кроме жажды. Внизу, в универсаме банка колы стоила раза в четыре дешевле, чем в буфете кинотеатра. Поэтому Саша решила, что шика на сегодня достаточно и можно купить газировку в магазине. Проводить мужа в командировку, оставить детей у свекрови, плюхнуться в мягкое кресло зрительного зала и посмотреть пустоe, как шоколадный Дед Мороз, кино – и без того невиданная роскошь. Она дала себе слово ни за что не жалеть о трех часах, потраченных не на домашние дела. Xотя подозревала, что припомнит себе эту слабость, когда под визги и игрушечную перестрелку детей в очередной раз попытается подшить шторы.

Саша взяла банку колы из холодильника и прямиком направилась к кассе. Кассирша со смешными передними зубами, которые делали ее похожей на мультяшную белку, сосредоточенно вбивала вручную код с упаковки жевательного мармелада. В проходе стояла девчонка лет пятнадцати с белокурыми волосами, заплетенными в две косички. Видимо, попытка "пробить" товар затянулась, и оттого девочка нетерпеливо вертелась и нервно кусала губы. Саша с тоской оглядела длинный ряд касс. Почему-то в половине восьмого вечера работала только одна. Правда, в магазине совсем не было других покупателей, и Саша поняла, что вторую кассу ей вряд ли откроют.
– Дядь Коль, постой, пойду код гляну, – позвала кассирша и из-за стеллажей вышел огромный седой охранник. Он обошел кассу и загородил собой выход из прохода, от чего девочка, казалось, занервничала еще сильнее.
Дядя Коля не стал ждать возвращения кассирши. Он хмыкнул, шагнул к девочке, и торжествующе распахнул ее куртку. Из внутреннего кармана выглядывало золотистое горлышко бутылки шампанского и край большой шоколадки.
– Нельзя детям вино, – наставительно заметил дед и крепко ухватил девочку за локоть.
– А-а-а, руки убери! Отвали, сказала!!! Я тебя не знаю!
– Уже переигрываешь, – безжалостно усмехнулся дед в густые усы и легонько подтолкнул девочку в спину – Давай!
Саша обалдело посторонилась, пропуская этот странный конвой, но тут девочка взвизгнула:
– А че меня одну-то? И ее винти!!!
С этими словами она дотянулась до сашиного пальто и с силой рванула. По полу запрыгали две нижние пуговицы, а за ними из-под пальто выпала банка, которая только что стояла на ленте, и почему-то три огромные клешни камчатского краба.

Дед пообещал вернуться с полицией, запер снаружи дверь комнаты охраны, и „узницы” остались вдвоем. Девчонка, казалось, успокоилась, и с интересом разглядывала Сашу синими глазами. A Саша решила, что сосредоточит свое внимание на обширной экспозиции "вещдоков", гордо расставленных персоналом в углу полутемного помещения. Она, разумеется, не Алиса, и ни в какую Волшебную страну не попадала, так что развязка этого фантастического спектакля должна была наступить скоро.
– Не переживай, подружка, прорвемся, – заговорила девчонка. – Отдыхай пока. Тут тихо, никто не помешает.
Саша понятия не имела, что и как устроило ей такое продолжение вечера, но роль, которую сыграла малолетняя дрянь в этом приключении, не позволяла верить в ее участливость и заботу. Саша отвернулась от девчонки всем корпусом, обняла покрепче рюкзак, угнездилась поудобнее на стуле и второй раз за вечер закрыла глаза. "...The lights are turned down low. Let it snow, let it snow, let it snow" – доносился теперь снаружи приглушенный голос Синатры. После пережитого на кассе хотелось спать. Саша понимала, что в сложившейся ситуации заснуть невозможно, поэтому даже не пыталась бороться с дремой. Она обнаружила, что вполне в состоянии думать о приятных вещах и почти забыть, где она находится. "…The weather outside is frightful, but that fire is ummm... Delightful" – завершал Синатра свой бессмертный хит. Когда она впервые услышала эту песню? Кажется, в каком-то рождественском фильме или рекламе... Когда вообще в ее жизни появились все эти околоновогодние переживания? Она смутно помнит фотографирование на фоне елки с длинным дождиком в ДК. Фотография, почти выцветшая в фиолетовые тона, до сих пор в ее альбоме. Или ей просто кажется, что помнит себя в то бесконечно далекое время, глядя на фотографию? А вот она в актовом зале райисполкома, где работала мама, на утреннике для детей сотрудников. Это уже проблески настоящих воспоминаний: фото с тех утренников у нее не сохранилось. У Деда Мороза и Снегурочки очередной конфликт с какой-то нечистью. Маленькая Саша не вникает в сюжет сказки, а только делает то, что у нее получается хорошо: хлопает в ладоши в такт музыке. Очень трудно бегать в хороводе и не спотыкаться, когда дети, которых она держит за руки, старше и выше нее.

Сегодня девочка Саша участвует в священнодействе: помогает родителям наряжать елку. Деловито устраивает плато из фигурно вырезанного белого пенопласта на рассохшейся деревянной крестовине-подставке. Она знает, что именно здесь Дед Мороз оставит ей подарок в предновогоднюю ночь. Случайно задевает один из елочных шаров, выложенных на стол, и тот падает на пол, невесомо хрустнув. "Разобьешь еще один – пойдешь спать", – строго говорит ей мама. Проходит несколько минут, и из непослушных пальцев выскальзывает нитка, и на пол летит ее любимый прозрачный зеленый шар с красногубым карасем. Она заливается слезами, a мама думает, что это от нежелания идти спать, и позволяет ей усесться в кресло и наблюдать оттуда, как они с отцом развешивают дождик по сосновым веткам. И все равно текут слезы, потому что она, хоть и маленькая, понимает: ее карасика, который, если его раскрутить, мог долго плавать вперёд и назад, уже не вернуть.

"Нет Деда Мороза. Подарки под елку ночью тебе кладут родители", – авторитетно сообщает двоюродный брат, который на целых три года старше. Oни идут через зимний пролесок за темными спинами родителей. Саша и раньше знала, что родители не всегда говорят правду, и допускает вероятность новой картины мира. Однако Деда Мороза больше других жаль безвозвратно отпускать в пантеон сказочных персонажей, и он остается с ней еще на год или два.

Пусть Дед Мороз ненастоящий, зато все остальное – еще какое настоящее! В дверь настойчиво звонят, по дермантиновой обивке снаружи что-то мягко скребет. Бабушка напряженно спрашивает: "Кто?.. Кто?!" и прислушивается, пока не доносится ответ: "Я вам елочку привез"! "Сережа, ты! Здравствуй! Спаси-ибо! На балкон ее, вот сюда неси!". Саша прыгает от радости и от предвкушения сказочного пробуждения, когда она обнаружит настоящий кукольный домик под этой елкой. Oна достойно себя вела в последние две недели, оценки отличные, поэтому она уверена, что получит желаемое. И пусть родители снова уедут встречать Новый год с друзьями (там пока правило: Новый год – без детей) – заряда настроения ей хватит, чтобы пережить без них эту ночь. Будет "Голубой огонек", Куранты, Горбачев и бабушка с дедушкой напротив телевизора, которые зажмурятся, когда она дернет за чеку хлопушки. Рассыпется по залу конфетти – длинный шлейф Нового года, который тянется до лета: долго еще всепроникающие бумажки будут попадаться в углах, щелях и под коврами.

А вот теперь настало время соревнования с одноклассниками: кто дольше не спит на Новый год. Саша догадывается, что фильм "Красная жара" после новогодних музыкальных передач выглядит в эту ночь немного нелепо, но надо обязательно дотянуть до четырех утра. Это же личный рекорд, хотя одноклассники после каникул будут врать, что вообще спать не ложились. Пусть не спят, а она уснет улыбаясь, сжевав три жестких сосновых иголки и разглядывая на белом потолке тени и разноцветные блики от мерцающей елки.



Ура, с родителями встречать Новый Год у друзей! Саша в радостном возбуждении обходит квартиру. Немного жаль елку: такая красивая, а остается в новогоднюю ночь без веселья. Саша сомневается, что бабушка с дедушкой дождутся Курантов, хотя искренне не понимает, как взрослые могут настолько равнодушно относиться к Новому году. Пытается ухватить магию наступающего рубежа. Она вернется домой только в следующем году, и эту непостижимую временную аномалию можно смаковать снова и снова. Подходит к окну и видит заснеженный двор и улицу с высоты пятого этажа. К полуночи здесь должно быть пустынно и тихо. Невозможно представить себе человека, идущего по улице по каким-то другим делам, когда близится миг, разделяющий годы. На сашин вопрос, что делают водители троллейбусов, мама объясняет, что собираются в кабинете диспетчера на конечной остановке и поднимают бокалы с лимонадом. Наверняка так все и происходит на самом деле.

"Ведь если мы с ним перезваниваемся иногда просто так, не по учебе, он же должен сообразить. Bзять и позвонить, просто поздравить с наступающим Новым годом", – размышляет Саша, и рассеянно вешает шар на елку. Она дома одна, родители уже пару лет как поручают ей наряжать елку самостоятельно, не вмешиваясь в процесс. Саша уже поняла, что для них это означает „одной заботой меньше”. У нее получается мастерски. "Богатая елка!" – одобрила бы бабушка, но бабушка уже никогда ничего не скажет. "Я устал. Я ухожу." – говорит свои знаменитые слова непритворно уставший Ельцин, и следующие несколько минут Саша стоит перед телевизором с приоткрытым ртом, забыв повесить на ветку блестящую шишку. Саша понимает, что новогодние чудеса начались, и нельзя их упускать. Не будь она Саша, если не уймет дрожь в коленках и сама не позвонит Димке. Ведь он позвонит непременно, вот только ее не будет дома к тому времени, и телефон будет требовательно верещать в пустой квартире. Сердце пытается сломать ребра изнутри, пока она нажимает шесть кнопок на желтом корпусе телефона, но после десятого гудка начинает успокаиваться. A после пятнадцатого Саша решает, что никогда еще у нее не было такой шикарной елки и пора бы вернуться к делу.

"Привет, землячка!" – здороваются гости, заполняя прихожую. "Какая уж она вам землячка", – улыбается отец. Сегодня все волшебно. Люди, улицы, телефонные гудки. Саша не была в родном городе четыре месяца, и новогоднее волшебство помножено на эйфорию от встреч после долгой разлуки. Даже мыслям о долгой обратной дороге и предстоящей сессии не удается заглушить ее всепоглощающего торжества. Саша кажется себе совсем взрослой, а главное признание ее равноправия родителями – фужер для шампанского, поставленный перед ней на стол.

"Слушай, Новый год вдвоем – это только в мелодрамах романтично. Но даже в фильмах для домохозяек не снимают зануд вроде тебя", – смеясь заключает Саша и целует Мишку. Мишка и толпа странных, но ставших такими родными людей с истфака, с которыми за плечами уже три летних полевых практики – вот что ей нужно в этот Новый год. "Нет, из морской капусты не буду делать салат. Его в прошлом году никто не ел. Ленка обещала "мимозу" сварганить. Ты песни распечатай и третью струну запаси, чтобы эксцессы исключить," – говорит она и распахивает окно. Затягивается сигаретой и любуется старыми яблонями, a мороз спускается по гусиной коже ног и начинает щипать за пальцы. Осталось два дня, и надо непременно упросить Мишку построить за это время декорации из снега вокруг кострового места. А уж с елкой она управится сама.

Елка высотой сантиметров семьдесят стоит на тумбочке, чтобы Ярик не достал до игрушек. Он уже научился целеустремленно карабкаться не только по ровному полу, но и вставать, держась ручками за опору. Елочка будто бы и не интересует его вовсе, но он такой жулик: ему только позволь дотянуться! Мишка не настаивал на том, чтобы собрать народ – ему тоже надо выспаться. Не уснуть бы до полпервого ночи, когда можно будет протолкнуться в перегруженном мобильном эфире и дозвониться в Ульяновск родителям. И потом – спать, спать, спать... часа два, пока не проголодается Ярик. Но, кажется, Саша все так и загадывала год назад, и сама не ожидала, что оно сбудется так быстро.

Катька-разбуди-мать-ка мерно сопит уже полчаса. После ночной прогулки по морозу Мишка на удивление быстро смог ее убаюкать. Саша боялась, что салют напугает дочку, но малышка стоически перенесла всю канонаду. Tолько глаза ее, и без того огромные, стали еще больше. Если ничто ее не встревожит, у остальных есть целых полтора часа покоя, чтобы вкусно поужинать и попытаться проголодаться, чтобы поужинать еще. Это первый для Ярика Новый год, который он встречает не в кровати. Мальчик держится изо всех сил, хотя пару раз уже клюнул носом. Новогодняя телепрограмма ожидаемо инфернальная, поэтому, уютно расположившись на диване, все трое смотрят с флешки "День сурка". Иногда оживают телефоны, ловя очередное шаблонное стихотворение-рассылку от друзей.

"Деда Мороза заказывать зачем? Ярик в него уже не верит, а Катька испугается скорее всего! Слушай, я устала, дай мне отдохнуть! Ты в командировке выспишься, а мне одной воевать с ними четыре дня!" Новый год подкрался исподтишка и не вовремя. На работе у Саши что-то невообразимое: их школу объединяют с другой и это настоящий ад. В Ульяновск детей не сослать: вот уже два года как не к кому (мама, папа, как же так?..). Пожалуй, она пошлет к черту всю эту новогоднюю подготовку и отвезет завтра на вечер детей к свекрови, чтобы побездельничать…
И вот побездельничала: мало было потрачено нервов всего за пять минут у свекрови, а теперь она сидит в комнате охраны с малолетней воровкой и ситуации глупее в своей жизни припомнить не может.
– Отдохнула, девочка? – слышит Саша мягкий знакомый голос.
– Какая я тебе девочка? – возмущается Саша. Саше шесть лет. Она видит перед собой смеющиеся синие глаза, и кажется, что они знакомы ей давно, с первых воспоминаний.
– Это твое, держи, – протягивает ей девчонка прозрачный зеленый шар с карасиком. Целый. Блестящий.
– Ты кто? Тебя как зовут??? – изумляется девочка Саша.
– Зовут меня обычно громко и хором. Только ты давно не звала. Так зовут: Де-вуш-ка! Де-вуш-ка!!!
– Девушка!!! – Сашу ощутимо встряхнули за плечо и она открыла глаза. – Вы заблудились? Вас кто сюда впустил?
Саша огляделась, окончательно просыпаясь, и увидела все ту же полутемную комнату и незнакомого молодого человека. Кроме них в комнате никого не было.
– Меня дядь Коля... арестовал.
– Какой дядь Коля?.. Девушка, хватит, вам пора. Магазин уже закрыт, – охраннику было явно не до нее.
Все еще зевая, Саша медленно вырулила со стоянки. Ей казалось, что она проспала часов пятнадцать, как в студенчестве после трудной, но благополучно закрытой сессии. Силясь вспомнить, когда и где она провалилась в... (сон?), она два раза едва не проехала на красный. Тем не менее она чувствовала себя такой свежей и отдохнувшей, что по-настоящему хотелось петь. Она бы смогла убедить себя, что это был сон, если бы не две нижние пуговицы ее черного пальто, старательно, но неумело пришитые светло-голубыми нитками. Поймав зеленую волну светофоров, она выключила дворники, потому что снег уже не налипал на стекло, и опустила окно, позволив морозному ветру растрепать волосы.

За день до возвращения мужа Саша среди рекламных листовок нашла в почтовом ящике извещение о посылке. Сердце защемило, потому что адресом отправителя значилась ее старая квартира в Ульяновске, проданная через полгода после смерти родителей. Имени отправителя указано не было. Понимая, что не сможет работать, безуспешно пытаясь побороть крупную дрожь, она позвонила в школу и уговорила заменить ее до третьего урока. Сжимая непослушными пальцами канцелярский нож, она бесконечно долго разрезала фирменный синий скотч, поставив коробку на широкий подоконник прямо в почтовом отделении. Саша успела разглядеть содержимое коробки за мгновение до того, как все расплылось перед ее глазами и крупные слезы часто застучали по картону. В коробку были тесно уложены пожелтевшие пыльные свертки, и Саша знала, что в них. В старые советские газеты с наивными карикатурами так заботливо в их семье заворачивали только елочные украшения. Сдерживая рыдания, Саша принялась аккуратно разворачивать свертки один за другим. К ней возвращались ее разбитые в детстве, украденные квартирантами, потерянные в переездах игрушки. Красный матовый ГДРовский шар, который она всегда вешала так, чтобы он был на виду. Золотой будильник, на котором навсегда застыло без пяти двенадцать. Пика-навершие с тремя утолщениями, которая иногда царапала потолок: вот какие высокие елки выбирал ей отец... И карасик, конечно там был ее карасик.
– Что такое? Плохо вам? – спросила из-за спины уборщица, поравнявшись с Сашей.
Саша обернулась, cмазывая косметику с опухшего лица.
– Мне хорошо... Все в порядке. Я сейчас уйду.

– Ма, зачем эти фотографии? Это все кто? – спросила Катя. Они всей семьей раскладывали из тележки по сумкам закупленную в магазине провизию.
– Этих людей ищут. Есть бандиты, а есть просто люди, которые пропадают, и их ищут, пока не найдут.
По школьной привычке Саша шагнула к стенду "Внимание! Розыск!", держа вместо указки коробку бенгальских свечей. Уместившись между двумя бесцветными фотороботами, синими прищуренными глазами смотрела на нее с цветной фотографии знакомая девчонка. Ее губы были напряжены, будто серьезность давалась ей нелегко.
– Зачем здесь Снегурка?
– Где Снегурка, дочур?
Саша обернулась к доске. Девчонка, невесть как успевшая облачиться в сверкающую снегурочью "униформу", склонив белокурую голову на свой роскошный воротник, больше не сдерживалась и улыбалась.



Источник: https://fishki.net/2469160-iz-detstva-do-vostrebovanija.html © Fishki.net