Неожиданность судьбы

К тридцати годам женщина уже точно знает, чего она хочет. И я хорошо помню тот момент, когда забеременела мыслью: я хочу иметь ребенка. Это я решила твердо и окончательно. Тем более, что годы шли, а у меня не было перспектив создания полноценной семьи. С того дня у меня появилось ощущение, как будто он уже живет во мне. Я ходила с постоянной мыслью о малыше. Это ощущение было настолько реальным, так заполнило меня до краев счастьем, что друзья стали спрашивать меня:

— Уж не влюбилась ли ты?

— Угадали, — отвечала я и, предупреждая дальнейшие вопросы, добавляла: — И, кстати, взаимно.

А между тем мне предстояла тяжелая во всех отношениях работа – выбор донора. Именно так, утилитарно, я стала думать о знакомых мужчинах, разглядывая,подробно расспрашивая их о родословной, здоровье, вредных привычках. Но, очевидно, это анкетирование отпугивало мужчин, да и меня тоже, потому что я поняла: без эмоции или без примитивного, пусть самого маленького чувства у меня ничего не получится.

Я стала метаться, нервничать, вести себя, на взгляд посторонних, очень странно. Но без ребенка мне не жить, это я твердо знала, — и решение пришло: это не должен быть человек из моего круга. Это должно быть случайное знакомство, приятное для души и тела, необременительное, без душевных травм, а так же и расставание должно быть легким и ник чему не обязывающим ни одну из сторон.
Как раз подвернулся случай- время отпускной компании. Я взяла отпуск и поехала к морю. Должна сказать, что курортные романы всегда раздражали меня своей скороспелостью и откровенной пошлостью. Но я старалась как могла, чтобы обзавестись какими — бы то ни было приличными знакомствами. Раздавая южным поклонникам свои телефоны, я говорила: «Позвоните мне, когда будет плохая погода». Эксперимент всегда удавался: никто не звонил.

Но на этот раз у меня была определена цель, и она оправдывала средства. Я кокетничала, громко и зазывно смеялась, охотно демонстрировала наличие стройных ног, желание понравиться и прочее… Одним словом, весь механизм маленьких женских хитростей был запущен на разогретых солнцем безотказных мужчин . У меня же появилась возможность выбирать. И я выбирала.

На четвертый день пребывания, как говорила моя соседка, «на Черном берегу моря» ко мне подошел мужчина, «приятный во всех отношениях». Он был интеллигентен, не нахрапист и, что было очень важно для осуществления моей мечты. Он – жгучий брюнет, я – блондинка, он кареглаз, я – сероглаза… Мне нравились его неторопливость действий и обдуманность слов, и старше меня он был всего на два года. Я не задавала вопросов и уклонялась от прямых ответов, старалась по возможности произвести впечатление, одним словом, блюла все негласные правила легкомысленного южного романа.

Все случилось так, как я и предполагала.. Солнце, море, атмосфера отдыха и мужчина вошел в мою жизнь естественно, без напряжения, без высокого градуса чувств и обещаний, но не без приятности. И расставание было естественным, дружеским, с ничего не значащим обменом адресами, и теплым, как разогретая на солнце галька, быстро остывающая к вечеру.

Вернувшись в город , отдохнувшая и ожидающая изменений в своей жизни и вышла на работу. Через несколько недель я поняла, что мне необходимо обратиться к врачу. А через девять месяцев у меня родился сын. Это было настоящее чудо, и никакие бессонные ночи и детские болезни не выбивали из меня этого ощущения. Я была полна ощущений радости, что я мама, а это мой ребенок, мой сын. Я висела над кроваткой, брала его на руки и думала: «Неужели он был во мне? Неужели я смогла?..»

И вот моему сынишке уже четыре года. Накануне, после работы, я поехала в «Детский мир» за подарками. Это был не самый удачный день для покупок. Неожиданно откуда-то сбоку я услышала свое имя, произнесенное мужчиной. Но не повернула головы, поскольку была уверена, что это не меня, а с таким именем женщин вокруг могло быть сколько угодно. Через минуту я опять услышала голос мужчины – мое имя произнесли громче и настойчивей. За моей спиной раздались настойчиво произнесли еще раз мое имя, а затем кто-то вцепился в рукав моего пальто.

Я попыталась высвободиться и повернула голову: мужчина в дубленке и шапке, пристально глядя на меня, назвал мое имя. В недоумении я смотрела на него – он все еще продолжал держаться за мой рукав. Этот человек явно знал меня, вырываться было неудобно, и я устало сказала:

— Да, это я. Но я вас не знаю.

— Знаешь, — уверенно произнес он.

Это «знаешь» возмутило меня. Я сделала резкое движение рукой и, глядя на мужчину, холодно ответила:

— Вы ошибаетесь, — делая ударение на «вы».

Мужчина прижался к моему боку и выдохнул на ухо:

— Я – Дима. Неужто забыла?

Я медленно повернула голову. Мужчина белозубо улыбался, и я вздрогнула. Это был он, тот человек с моря, с юга… Нет, ни романом, ни новеллой, ни рассказом моим он не был. Он был тем, кто… Да какая разница, главное сейчас – избавиться от него, и я сказала себе: «Спокойно, главное не волноваться».

— Как ты тут оказался? – поинтересовалась я.

— Да я теперь здесь живу, недавно перебрался- сообщил он мне. – И вот такая встреча…

Он был очень благодушен, настроен на беседу и продолжение встречи.

— Ну, ты покупай, что надо, я тебя подожду, — добавил он и наконец-то отпустил мой рукав.

Я покупала подарки сынишке, но на душе моей было ой как неспокойно, и одна мысль, не успевая созреть, сменяла другую…

Решения не было, зато была решимость избавиться от этого человека, материализовавшегося из небытия. В надежде, что он не заметит меня, согнувшись и озираясь по сторонам, я старалась незамеченной отойти от прилавка. Но не тут-то было: он, наверное, следил за мной – и опять цепко ухватился за рукав. По этому жесту я догадалась, что он не очень уверенно себя чувствует, иначе взял бы меня хозяйским жестом под руку. Это придало мне уверенности: я сумею избавиться от него.

Мы вышли из магазина, а я еще не знала, что повести себя в такой непредвиденной ситуации, что предпринять.

— Ну, как ты? – спросил он.

— Отлично, — бодро, по-пионерски, отрапортовала я.

«Собственно, что произошло? – пыталась разобраться я в себе. – Ну, встретила… Ну, поговорим и разойдемся. Ведь не было ничего такого, чего я могла бы стыдиться. Да и скрывать мне нечего. Если только заплатить ему за услугу…» — цинично подумала я.

— Если ты не спешишь, давай погуляем или зайдем куда-нибудь, — предложил он.

— Да нет, как раз спешу… — быстро сказала я, но не уточнила, куда спешу и почему .

— Понимаю… — разочарованно протянул он. – Жаль… Когда еще встретимся? Такое раз в жизни бывает.

Я не знаю, что он имел в виду, говоря «такое». Может быть, нашу южную встречу, а может быть, эту, сегодняшнюю? И повела себя совершенно странно. Не знаю, что сработало, что на меня нашло, но чем-то это «такое» тронуло меня, и я бесшабашно предложила:

— А пошли ко мне.

И тут же внутри меня все похолодело. Зачем я это делаю? Типичная женская логика, в которой нет никакой логики.

Он резко остановился, я подняла глаза и увидела заинтересованный мужской взгляд. Я узнала его. Тогда, на юге, он так же смотрел на меня.

«Искатель приключений», — подумала я и усмехнулась. Мне это ничем не грозило: дома меня ждал мой мальчик, которого соседка забрала из детского сада. Мою усмешку он понял по-мужски: «Она готова начать все сначала…» Это читалось по его глазам. Он решительно взял меня под руку, остановил такси, и я назвала свой адрес.

Я нажала на звонок и услышала, как бежит к двери мой сынишка и кричит:

«Мама! Мама!»

— Что ж ты не сказала, что у тебя ребенок?… Я с пустыми руками… — обескуражено сказал мой гость, но я уж не слышала его, потому что сынишка уткнулся мне в колени, одновременно подпрыгивая от радости. Так было каждый день.

Хлопнула дверь – ушла соседка, и вдруг малыш увидел, что за моей спиной стоит незнакомый человек.

— К нам гость пришел, — небрежно объяснила я. – Его зовут дядя Дима.

Мой ребенок, как все дети, с любопытством уставился на дядю. Гостей он любил, особенно мужчин. Подобное тянется к подобному, тут ничего не поделаешь. Я стащила с себя сапоги, повесила пальто и обернулась. «Дядя» стоял в пальто и шапке, подпирая дверь, напротив – мой малыш, и они внимательно изучали друг друга.

«Нормально», — удовлетворенно подумала я.

Но, взглянув в лицо непрошеного гостя, испугалась – оно было неестественно красным, бисеринки пота выступили у него на лбу, а зрачки расширились, как после закапывания атропина. Мистический ужас читался в его глазах. Потом кровь отлила от его лица, оно стало белее белого, а капельки пота стекали с кончика носа на дубленку, оставляя следы.

«Ему плохо с сердцем…» — запаниковала я, не зная, что предпринять. Я перевела взгляд на сынишку, и тут в моей голове произошел взрыв, и не кровь, а кипяток прилил к моему лицу. Я увидела то, о чем не хотела думать все четыре года: мой сынишка как две капли воды был похож на Диму.

Природа мистического ужаса в Диминых глазах стала мне понятна: он увидел свое воплощение, себя, маленького. Есть от чего впасть в ступор. Испугался до смерти, бедненький… Я уцепилась за эту спасительную мысль: сейчас он уйдет… Я на это надеялась. Но он все смотрел и смотрел…

В отчаянии я схватила сынишку за руку и потащила в комнату. Он упирался, оглядывался и спрашивал:

— А дядя Дима? Дядя…

— Сейчас, сейчас… — в ужасе шептала я, упав в кресло и обхватив голову руками. Меня распирала пустота – ни мыслей, ни чувств не было. Мой мальчик в недоумении посмотрел на меня, а потом побежал обратно – туда, где стоял дядя. До меня доносились два голоса: один детский, звонкий и другой – взрослый голос чужого мужчины. Надо было что-то предпринять, что-то решительное сделать. Но теперь уже я, прикованная к креслу безволием и бессмыслием, была в ступоре.

Они вошли в комнату, и рука малыша доверчиво лежала в руке Димы. Они встали передо мной, и сквозь пустоту я услышала:

— Мы познакомились. Данила – красивое имя.

А потом он сел перед моим мальчиком на корточки и сказал:

— Мы с тобой обязательно поиграем. А сейчас, я тебя прошу, посиди один… — Дима огляделся по сторонам и, увидев дверь в другую комнату, указал на нее: — Вон там… Нам с мамой надо поговорить. Я тебя позову, ладно?

Данила послушно направился в свою комнату, то и дело оборачиваясь на ходу, будто боялся, что больше не увидит этого дядю.

Дима склонился надо мной:

— Ну, что будем делать?
— Он мой! Мой! – горячо зашептала я, и слезы поплыли по моему лицу. – Ты нам не нужен…
— А тогда, значит, был нужен? – резко спросил Дима.
— Он мой, мой… — тупо повторяла я.
— Это я уже слышал, — холодно заметил Дима. – Но все признаки моего участия на лице ребенка. Хочешь экспертизу?
— Нет! – заорала я.
— Тихо, сиди тихо, — он положил руки мне на плечи, — испугаешь Данилу.
— Уходи, уходи… — тихо молила я его сквозь слезы.
— Ну, нет, так не пойдет, — жестко сказал Дима. – Сейчас ты не можешь решать одна, нас трое. Решаем большинством голосов.
Он решительно, по-хозяйски крикнул:
— Данила! Иди сюда!

Малыш мгновенно выбежал из комнаты с машинкой в руке, подбежал к Диме. Тот подбросил его в воздух, поймал и ловко посадил к себе на шею. Я не смотрела на малыша: он мог заметить, что я плачу.

— Данила, хочешь, чтобы я остался? – спросил Дима.

— Хочу! Хочу! – завопил мой малыш в восторге, болтая ногами. – И завтра, и послезавтра, и потом!

— Вот видишь, нас двое, — спокойно заметил Дима, — а ты одна. Значит, все честно, без балды…

— Балда! Балда! – вопил Данила.

— Все, хорошенького понемножку, — сказал Дима и опустил мальчика на пол. – А в этом доме, вообще-то, кормят или нет? Мы есть хотим, правда, Данила?

— Правда! Правда! – вторил как эхо мой ребенок.

Я обреченно побрела на кухню, что-то резала, жарила, утирая слезы и всхлипывая. Я понимала, что ничего изменить нельзя и так, как было раньше, уже никогда не будет… А как будет, что будет… Я ничего не понимала. За один час моя жизнь перевернулась.

Что было потом, я плохо помню. Кажется, пришлось есть, разговаривать, купать Данилу, укладывать спать, рассказывать сказки – сначала я, потом Дима. И была ночь. Ночь перед рождеством чуда мечты, воплотившейся в реальность, в моего ребенка, который так долго-недолго был только моим.

Но Дима остался навсегда. Ушел из семьи. Его жена приходила, чтобы он вернулся. Было много неприятных моментов, слезы, угрозы, уговоры. Но самое главное , я не настаивала на том, чтобы он с нами остался. Все решил он сам. А теперь, в глубине души я чувствую себя виноватой, что тогда встретив его, позвала в гости и разрушила его семью.